Заканчивая свою замечательную книгу «Загадка капитала», посвященную проблемам построения капитализма в развивающихся странах, Эрнандо де Сото** делает откровенное признание: «Я не являюсь ярым сторонником капитализма. Для меня капитализм — это не основа мировоззрения и не символ веры. Для меня намного важнее свобода, сострадание к бедным, уважение к общественному договору и равенство возможностей. Но в настоящее время только капитализм может помочь в достижении этих целей. Это единственная известная нам система, позволяющая в значительном объеме создавать прибавочный продукт».
Задачи власти
Если попробовать кратко сформулировать основную задачу власти в Украине, то это будет построение в стране капитализма, под чем в данном случае подразумевается установление общества частной инициативы, легальной собственности и легитимного капитала.
Иными словами, главная задача власти определяется так: имущество и накопления граждан обратить в экономическое представление — собственность, а собственность легализовать и превратить в капитал.
Мировой кризис не опроверг парадигму частной инициативы, он выявил лишь ложность сформированных обществом потребления побудительных мотивов этой инициативы, которую можно сформулировать в одной фразе: «экономическая формула «убила бога». Но это не дискредитирует институт частной инициативы. И в некапиталистическом мире всегда есть проходимцы, готовые обобрать людей с помощью формальных процедур. Подобные пороки существуют и без системы частной собственности. Современный Запад, а не Восток представляет примеры, когда источником доходов является не столько экспроприированный труд, сколько скрытые в институте частной собственности свойства капитала создавать добавленную стоимость.
Если рассмотреть частный сектор Украины, то вслед за де Сото можно повторить: «...большая доля находящихся в частной собственности ресурсов является с финансовой и коммерческой точек зрения не существующей или недейственной. Никому не известно, что, где и кому принадлежит, кто несет ответственность за выполнение обязательств, кто отвечает за убытки и мошенничество, каким образом можно принудить к оплате поставленных товаров и услуг. Следовательно... большая часть потенциала активов пребывает в тени, не используется; объем доступного капитала незначителен, а хозяйственная деятельность отличается вялостью.
...В этом мире трудно подтвердить или опровергнуть наличие прав собственности, поскольку законные правила отсутствуют или не действуют; здесь потенциально полезные экономические свойства активов не описаны и не организованы; их невозможно использовать для производства добавочного дохода посредством сложной цепи операций, поскольку их неопределенность и незафиксированность открывают слишком большой простор для путаницы, нечестности и признания операций недействительными. Иными словами, здесь большая часть активов представляет собой омертвленный капитал».
Это описание состояния частного сектора может быть отнесено (с очень незначительными нюансами) и к положению в поле общественной, общенародной собственности, которую принято называть государственной. Она также требует ясной и однозначной формализации.
Вся эта удручающая картина в буквальном смысле слова «всплыла» год назад во время жесточайшего наводнения на западе нашей страны. В условиях стихийного бедствия, когда речь зашла уже не об эксплуатации, а об ответственности, огромные площади земли оказались бесхозными, больше половины пострадавших домов — нигде не зарегистрированными; ведомства, задействованные в ликвидации стихии, дублировали друг друга и к тому же нередко пасовали перед сложными обстоятельствами.
В поле неопределенных прав отсутствуют и определенные обязанности, поэтому логистика в условиях чрезвычайной ситуации демонстрировала лишь фрагментарную эффективность и давала положительные результаты только ценой сверхусилий личного состава спасателей.
С другой стороны, гораздо более эффективными были действия многочисленных самоорганизованных групп. Любители водного туризма прибывали в зоны особых угроз намного оперативнее властей, количество спасенных ими исчислялось тысячами.
Сейчас, год спустя, когда эмоциональный фон в связи с восстановительными работами сошел, напрашивается как будто циничный, но правомерный вопрос: почему государство взяло на себя (не в преодолении стихии, а в восстановительный период) функции, которые во всем мире выполняют страховые компании? Ответ прост — он лежит в тотальной нераспределенности прав: в таком поле страховой бизнес не работает, а капитализм показывает только локальные результаты.
При непредвзятом анализе складывается впечатление, что проблемы не решены по-настоящему — их просто «забросали деньгами».
И виновата в таком положении вещей в первую очередь власть, не установившая и не разделившая зоны собственности, ответственности и опеки. Пока из-за мздоимства, бюрократических препон и нерадивости содержание собственности во внелегальном состоянии будет менее затратным, чем в легальном, она не выйдет из «тени», а значит, и не превратится в полноценный капитал. Каким бы парадоксальным это ни казалось, значительная часть общенародной собственности, называемой государственной, с точки зрения капитализма является внелегальной. Трансакции с подобными предприятиями обременены волокитой, отягощены коррупционными издержками, а при бесконтрольности чиновников-руководителей об ответственности можно говорить лишь условно. Поэтому если ставится задача борьбы с «теневой экономикой», то власть в первую очередь должна навести порядок с государственной собственностью, которая в нынешнем состоянии эту «тень» сама же и индуцирует.
Рациональная организация современного хозяйства достигается путем введения и правильного закрепления права собственности. Само по себе право собственности не приумножает капитал. Только общепризнанная собственность, которая есть визитка ответственности ее владельца в трансакциях, становится капиталом.
Пока власть не займется тотальной инвентаризацией собственности, а значит, инвентаризацией прав и обязанностей, мы не получим полноценной картины капиталистической организации отношений. И как следствие, будем списывать всю неустроенность жизни на капитализм и частную собственность, воспринимая капитализм не как справедливый договор, а как несправедливое распределение.
Общество готово пройти свою часть пути и признать капиталы, но власть должна обеспечить тотальную законность как прав собственности, так и вытекающей из них ответственности. Пока в стране не будет установлена четкая система взаимных прав, у нас будет не капитализм, а социал-дарвинизм, где торжествует не закон, а сила, где востребованы не ум и инициатива, а отсутствие морали и нахрапистость.
Поле нераспределенных взаимных прав постоянно генерирует коррупционные искушения в законодательной, судебной и исполнительной ветвях власти. Продуктом деятельности развращенной таким образом власти становятся бюрократическая агрессия и стремление сохранить статус-кво на неопределенно долгий период. Только настоящая политическая элита, ответственный бизнес в союзе с президентом, при поддержке общества, способны изменить ситуацию.
Стране нужен новый общественный договор — признанная обществом новая практика действий. Кроме неформальных установок общества, он включает в себя и систему позитивного права. Если законность не будет адекватно отражать состояние и ожидания частного сектора, если собственность в ней не сможет в полной мере раскрыть свои свойства капитала, т. е. не будет служить созданию добавленной стоимости, то полученный общественный договор лишь закрепит конфликт интересов. Он окажется неустойчивым во времени и необязательным к исполнению. В нем закрепится установка, что закон можно не исполнять, а именно этот фактор тормозит превращение собственности в капитал, снижает эффективность коллективных действий — именно от этой установки и нужно уйти современной власти.
В равной мере в системе позитивного права должны найти отражение законодательные нормы, которые воплотят права народа, общества на принадлежащую ему по Конституции собственность, определяемую как собственность украинского народа, которые установят механизмы управления этой собственностью и распределения полученных благ. Из титульного собственника народ должен стать реальным распорядителем и потребителем общественных благ, полученных от общенародной собственности. Народ, отчужденный от принадлежащей ему по Конституции собственности несовершенной системой правовых норм, не может полноценно реализовать суверенитет страны. А управляющий, по наследству, общенародной собственностью чиновник не может представлять украинский народ.
То, что государство (чиновник) — плохой собственник, не означает, что народ должен остаться без принадлежащей ему по Конституции собственности. Есть множество способов (например, справедливая рента) использовать данную собственность на благо общества, минимизируя участие в этом государства. Но их нужно формализовать. Сама власть этого делать не будет, поэтому общество должно дать сигнал: такая власть народу не нужна! При этом важно не ограничиться вопросами о коррупции, неприкосновенности, открытости списков и т. д.: все они — производные от нераспределенности прав. Главный вопрос — собственность украинского народа и ее использование во имя этого народа.
Четкое формирование нормативной базы в сфере народной — по Конституции — собственности даст возможность корректно решить вопросы становления и развития гражданского общества (ГО). Финансируемые из общественных фондов независимые СМИ, общественное телевидение, мониторинговые организации, экологические программы и т. д. сформируют новый мощный социальный капитал общества, укрепят переговорную силу его институтов. Развитие ГО перейдет в плоскость практических задач самоорганизованных масс, найдет непротиворечивое обеспечение и снимет прямую и косвенную зависимость от крупного капитала.
Развитие общества в Украине, укрепление его отвечают мировым тенденциям. Тщательно оценив прогнозы макроэкономистов посткризисной картины цивилизации, можно сделать вывод, что общество потребления исчерпало себя и требует замены. Я бы определил это так: на смену цивилизации частной инициативы и конкуренции должна прийти цивилизация частной инициативы и солидарных действий. Такое заключение продиктовано не только пониманием неизбежности новых, еще более жестоких кризисов в обществе потребления. Цивилизация стоит на пороге глобальных вызовов, противостоять которым сможет солидарная инициатива, но не конкурентная борьба.
Новый общественный договор должен быть построен на новом распределении и установлении взаимных прав, закрепленных в законодательных актах, признанных большинством общества. Как продукт консенсуса в диалоге общества— власти— бизнеса он должен стать источником рождения новых общественных благ, а не легитимизации эксплуатации человека, общества и их собственности.
Развитие и укрепление общества, достигнутое таким путем, даст возможность определить новые побудительные мотивы частной инициативы. Если рядом с «экономической формулой» станет равновесомый голос сильного общества, мы сможем посткризисное будущее страны строить с чистого листа в совершенно новых парадигмах, когда рынок сформулирует новые цели, а общество сформирует новый смысл и представление об успехе.
Украина имеет уникальный шанс: не только исправить недостатки вчерашнего дня, но и учесть вызовы дня будущего. И это не мечты, которые может себе позволить общество. Понимание необходимости обеспечить народовластие реальными механизмами реализации есть и у власти. Так, в ВР зарегистрирован проект закона об общественной собственности (см. «Михаил Папиев: Возвращение государства или возрождение сообщества граждан», «2000», № 34 (473), 21—27.08.09). Но это всего лишь первый шаг в начале большого пути. И общество должно дать сигнал власти, в каком направлении она обязана сосредоточить свои усилия, оторвавшись от заблокированной трибуны ВР.
Среди различных определений общественной собственности присутствует и обозначение ее как Божьего дара народу. К этому нужно отнестись ответственно, ибо известно, что если даром Божьим пренебречь, он превращается в проклятье.
Обществу и власти есть о чем вести диалог и договариваться.
_______________________________________
*Слово «общество» употребляется в тексте в узком и широком смысле: первое — когда речь идет о его институтах, обеспечивающих диалог (гражданское общество, далее — ГО), второе — когда речь идет о совокупности граждан, ведущих диалог. Автор, отмечая, что наиболее общим является определение ГО как договора о диалоге, использует применяемую специалистами Всемирного банка дефиницию, согласно которой ГО представляет собой «совокупность всех формальных и неформальных организаций и правил, соединяющую отдельного индивида или семью, домохозяйство, с государством (властью) и бизнесом (частным сектором экономики). См. «Задачи украинской олигархии», «2000», № 14 (456), 3—9.04.09.
**Эрнандо де Сото (р. в 1941 г.) — перуанский экономист, руководитель созданного им в Лиме Института свободы и демократии. Его монография «Загадка капитала: почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире?» (2000 г.), по мнению Маргарет Тэтчер, «способна возбудить новую и поразительно благотворную революцию, поскольку она посвящена преодолению главного источника неудач в странах третьего мира и бывшего соцлагеря — правовой необеспеченности частной собственности и предпринимательства. Она должна стать обязательным чтением для всех, кто несет ответственность за богатство народов».
Задачи гражданского общества
Если попытаться дать предельно краткую формулировку главной задачи общества, то она будет такой: формирование, опека и развитие общественного договора. Последний, в соответствии с самым общим его определением, понимается как способ поведения, система действий, диалог власти, частного сектора и человека.
Когда меня спрашивают, что такое общественный договор, как он должен выглядеть и кто его должен подписывать, я объясняю, что все это вторично: общественный договор — это способ поведения в предположении, что стороны договорились. Пример — поведение водителей: они сигналят фарами друг другу перед постом ГАИ, они благодарят коллег включением «аварийки» и т. д. Эти действия в ПДД не указаны, сами автомобилисты никаких документов на сей счет не подписывали, но поступают так, как будто договорились об этом. Вместе с ПДД подобные установки образуют своеобразный общественный договор относительно поведения на дороге.
Общественный договор представляет собой совокупность формальных норм позитивного права и неформальных установок, ожиданий общества. Если формальные нормы можно считать условно статичными, то ожидания общества динамичны, они зиждутся на традициях, культуре, моральных и религиозных установках, всевозможных вариациях и импровизациях на их основе.
Таким образом, можно сделать вывод, что основное внимание общества должно быть сосредоточено на адекватном отражении в позитивном праве общественных ожиданий и недопущении вопиющих разрывов между нормами закона и представлениями о справедливости, культивируемыми в обществе. Эта функция может быть обеспечена только постоянным контролем законодательной власти со стороны общества. Но адекватно отразить в юридических нормах ожидания людей — недостаточно. Необходим действенный контроль над их выполнением.
В наших условиях, если рассмотреть систему контроля, можно сделать вывод, что власть сама себя контролирует, а общество (вместо того, чтобы оказывать реальное влияние) имеет возможность лишь послушать отчет власти о самоконтроле. Самоконтроль власти — вещь хорошая, но такая система самоисчерпаема: исполнительные и контрольные функции всегда будут, замыкаясь, сходиться на высших горизонтах в одном кабинете. Общество должно «разомкнуть» систему, выставив свои контрольные институты и закрепив это в формальных предписаниях.
Без таких мер голос общества останется гласом вопиющего в пустыне. А этого допустить нельзя, потому что голос общества сплетён из многоголосья всех его представителей, где мысль каждого — уникальна. Даже откровенно аморальные проявления представляют интерес: без них картина была бы неполна, они служат тревожным сигналом, побуждая к поиску причин их возникновения, к необходимым изменениям.
Поэтому законодательное закрепление отчетности власти перед институтами общества, обеспеченное оперативными и действенными механизмами влияния общества на власть, — важнейшая цель, которой должен добиться народ. Введение реальных механизмов отчетности, контроля и отзыва депутата сделает бессмысленной полемику о «неприкосновенности».
Лишенный «неприкосновенности» бесконтрольный депутат, которому чужды интересы избравших его людей, так же бесполезен народу, как и «неприкосновенный» бездельник. Общество должно внятно заявить власти: «Нам неинтересна ваша «прикосновенность» — мы требуем вашей отчетности и ответственности». Мы не заинтересованы в том, чтобы вы получали маленькую зарплату — пусть она будет большой, но к ней должен быть приложен механизм большого спроса. «Дешевая» безответственная власть дороже всего обходится народу. Апелляция к «прикосновенности» и «скромной зарплате» — это апелляция к физиологии измученного населения, а не уверенного в себе гражданина, в которого превращается человек, когда на равных ведет диалог с властью.
Пока же такая отчетность и ответственность имеют декоративный, а не продуктивный характер. Можно сколько угодно умиляться изобилию «Свобод» на телеэкранах, но толку от этих программ не будет, пока представители законодательной и исполнительной власти ведут себя на них как представители общества, а общество представлено как молчаливые статисты. Дискуссии, фантазии и мечты допустимы для общественных деятелей и пассажиров в троллейбусе, а власть на упомянутых площадках должна держать ответ, а не рассказывать кабинетные сплетни, вызывать сама себя на «дуэли» и заниматься всегда безответственным саморазоблачением.
Метод, который применяет общество для поиска пути развития, — это метод проб и ошибок, интуитивных открытий и импровизаций, рефлексий и холодного рассудка. Метод власти — анализ общественных ожиданий, непротиворечивое воплощение их в существующую формальную картину жизни.
Общество должно «обложить» власть своими институтами контроля и добиться адекватного отражения этого в законодательном поле. Последний скандал вокруг педофилии показал, что оставленная без постоянного контроля власть не предупреждает преступлений. То, что должно было бы контролироваться в режиме реального времени, накапливается годами и к выборам — единственному действенному механизму оценки и ответственности — сходит лавиной политического скандала, которая сметает все на своем пути, но, увы, ничего не решает и к лучшему не изменяет.
Скандал показал не столько низость власти (в какие бы одежды она ни рядилась), сколько ее тотальную бесконтрольность и безответственность. В этой картине меняются только действующие лица...
Но даже добившись расторопности и адекватности законодателя, усилив контроль над исполнительной властью, общество не получит ожидаемых результатов, если законодательная норма не будет воплощена в практику. Отсюда — следующая задача: общество должно вернуть Суду честь. Во-первых, потребовав от законодателя формирования прозрачного и однозначного правового поля (отсутствие которого генерирует мощные коррупционные искушения), а во-вторых, прекратив формировать тотальное негативное отношение к Суду в стране. Общество, априори ожидающее от Суда несправедливости, индуцирует в нем заниженную самооценку. А должно оно, напротив, дать Суду сигнал, что верит в него и ожидает от него защиты законности, осуществления ее и реализации через законность своих представлений о справедливости.
Такое доверие должно сопровождаться и ответственностью Суда перед обществом, причем в последнюю очередь уголовной (которая представляет собой ответственность прежде всего перед государством, а не народом). Правозащитные организации как институты ГО должны получить реальные механизмы, позволяющие влиять на формирование кадровой политики в судах (хотя бы с совещательным голосом), а также доступ к инструментам отчетности судей, их переаттестации, возможность изменять и дополнять эти инструменты, предавать эту отчетность гласности. Иначе все разговоры о выборности служителей Фемиды обернутся «покупкой кота в мешке».
Мотивы разные, цель — одна
Общество должно дать бизнесу сигнал, что принимает капиталистическую форму организации отношений собственности, но потребовать при этом учета бизнесом его интересов. Такой «торг» уместен, ибо легитимизация капиталов — такой же актив общества, как собственность — актив частного сектора. В диалоге с бизнесом общество должно однозначно заявить, что оно, а не бизнес будет формировать представление об успехе — рейтинг в топ-десятках и топ-сотнях будет определяться не только и не столько количеством нулей в денежных суммах, сколько количеством добрых дел, и не по методикам рейтинговых агентств, а по интегральным настроениям институтов ГО.
Общество не отвергает получение прибыли как побудительный мотив частного сектора, но не любой ценой. И бизнес должен будет согласиться и принять поправки общества, не считая их вмешательством в свободу частной инициативы.
А так это должно быть потому, что кризис показал: идя на риски безудержного потребительского кредитования, организовывая его, бизнес последствия проявлений этих рисков «свалил» в итоге на государство, а слабое общество пропустило это, но запомнило. Бизнес в погоне за сверхприбылями, сформированными мировой конъюнктурой, оставил без внимания вопросы модернизации и структурных реформ.
Распад мировой конъюнктуры, опять же — считанные риски, всеми последствиями лег на плечи государства. Бизнесу необходимо признать, что у него и у общества разные побудительные мотивы, но цель должна быть единой — обеспеченная, достойная жизнь народа. Крупные капиталы призваны оказать реальную помощь в развитии и становлении институтов ГО, при этом сохранив их независимость. Поскольку когда бизнес помогает СМИ — укрепляется «четвертая власть», когда же он заходит в СМИ, «четвертая власть» превращается в «древнейшую профессию».
Возможности поддержки и развития институтов общества бизнесом могут показаться наивными и парадоксальными, но лишь на первый взгляд. Общество — не только потребитель товаров и услуг, но и поставщик трудовых ресурсов. А их достаточно высокое качество — важное условие развития и успеха частной инициативы. К тому же только общество может удерживать власть от скатывания к авторитаризму, только институты общества могут выступить союзником бизнеса в защите от произвола чиновника. И очевидным это станет, когда общество обретет реальные рычаги давления на власть. Присутствие во власти любой ценой перестанет быть вопросом выживания бизнеса. Средства, которые сейчас выделяются на «содержание» чиновника, будучи направлены на развитие общества, вернутся к их владельцам сторицей в виде дисциплинированной и исполнительной власти, профессиональных кадров, уважения и признания в обществе.
Вместе с обществом бизнес должен строить будущее страны. Общество обеспечит капиталам респектабельность и легитимность, а капиталы продемонстрируют свою ответственность в достижении общих целей.
Общество есть тот механизм, который обеспечивает удержание избранной народом представительской власти (демократии) в смыслах политии (народовластия). В наших условиях информационного мира технологические преграды осуществления прямого народовластия значительно ослабевают. Поэтому задачей институтов общества становится максимально приблизить — через постоянные мониторинг и контроль — действия носителей власти к интересам людей.
Все формы правления, заявившие о народовластии, будут иметь, по Аристотелю, признаки монархии, аристократии и политии. Задача общества — удерживать президента от авторитарных искушений, парламент — от превращения в олигархический клуб, а носителям власти постоянно напоминать об ожиданиях народа относительно нее.
Все вышесказанное в большей степени относится к составляющим общественного договора, образующим его формальную часть. Задачи общества в формировании его неформальных установок — это задачи формирования понятия справедливости. Здесь не может быть универсальных рецептов. Организовать, определить ожидания общества суть организовать представление человека о его идеале жизни. Поэтому мы можем только обозначить основные направления, к которым должно быть привлечено внимание нового формируемого общества.
Общество должно получить широкое развитие и укрепить свои институты благодаря усилиям власти и бизнеса, вытребовать от власти такое положение вещей, когда народная — по Конституции — собственность через систему формальных норм будет по-настоящему служить народу и станет материальной опорой институтов ГО, гарантией их независимости.
Обществу необходимо решительно изменить структуру и содержание общественного договора. Полученный в наследство общественный договор отражает в себе то обстоятельство, что народ, отчужденный от собственности, обладает единственным востребованным властью активом — лояльностью, которую продает тем дороже, чем «сильнее рука». Из такого положения возможны два выхода: или мы делаем народ реальным собственником общенародной собственности (путем формирования нормативной базы, до того отсутствующей), тем самым расширяя его активы, или скатываемся в ситуацию, когда цена лояльности возрастает — государство «сильной руки».
Другими словами, инвентаризация народной собственности, ее правильное администрирование и эффективное управление ею на благо народа — это путь, предохраняющий от формирования авторитарных версий общественного договора. Человек, имеющий реальный доступ через сформированные общественные фонды к общенародной собственности и плодам ее использования, не будет терпеть нерадивую власть. И тогда востребованной станет «светлая голова», а не «сильная рука».
Новое общество должно сформировать элиту, которая вместе с институтами общества призвана определить, как в стране будут решаться вопросы: мировоззрения и образования, духовности и религии; науки и культуры; закона и этики; личности и общества; демографические; безопасности страны; валеологии, здоровья, экологии и т. д.
От конкуренции — к солидарным действиям
К этому посткризисный мир добавит новое требование — установить альтернативу обществу потребления. Другими словами, общество должно будет вместе с бизнесом и властью определить переход от цивилизации частной инициативы и конкуренции к цивилизации частной инициативы и солидарных действий, иначе мы будем обречены переживать кризисы вновь и вновь.
Я отнюдь не преувеличиваю роль общества — лишь констатирую ее возрастание. Иначе говоря, если раньше «рынок диктовал», то теперь он должен вступить в диалог. Побудительные мотивы общества потребления показали в кризисе свою тупиковость и исчерпаемость. В системе, где все решают деньги, заложены фундаментальные изъяны.
Есть такая восточная притча. В сети рыбака попало тело купца. Он пришел к мудрецу с вопросом: как поступить? Тот посоветовал дождаться родственников утонувшего и продать тело как можно дороже, ведь деваться им некуда: останки родича они могут получить только у рыбака и больше ни у кого. Случилось так, что к вечеру в тот же день к мудрецу обратились и родственники купца. Им он посоветовал выкупить тело у рыбака, но лишь за символическую плату, так как никому, кроме них, он не сможет продать труп.
Таким образом, если все свести к деньгам, ситуация окажется безвыходной и потребует дополнительных паразитных затрат на поиск компромисса. Переложив эту ситуацию на все общество, мы обнаружим, что обществу придется внедрить институт суда и содержать его, институт оценщиков, институт исполнения решений суда и т. д. Таким образом, любой обмен в парадигмах материальной выгоды начинает обрастать так называемыми трансакционными издержками.
Макроэкономисты указывают, что современный кризис — это кризис обременительных трансакционных издержек зарегулированного мира материальной выгоды, которые становятся настолько большими, что сам обмен практически теряет смысл. Потребитель уже платит не столько за сам товар или услугу, сколько за оформление процесса законного их получения. В этих условиях начинает продаваться не сам товар, а права вокруг него. Они порождают массу суррогатных деривативов***, не обеспеченных ни товарами, ни услугами. Это одна из доминирующих причин кризиса.
Если же попробовать для поиска выхода применить другие установки, кроме материальных, то, наверное, можно будет избежать конфликта интересов и паразитных издержек. Именно это я имею в виду, когда говорю, что общество должно сформулировать новое представление об успехе. В правиле «деньги не делают человека дураком, но выставляют дурака напоказ»**** общество должно будет сформулировать новые признаки и нормы, внятно объяснив, что такое «дурной тон». С этой точки зрения Украина получает определенную фору перед Западом, потому что если там формирование новой этики потребует ломки сформированных стереотипов, то Украина может начинать этот процесс с чистого листа.
Ответы на поднятые вопросы должна искать не только комиссия по морали, созданная властью, но и десятки таких комиссий, объединений, ассоциаций, организованных научными сообществами, творческими коллективами, клубами по интересам. Свое слово надлежит сказать и мониторинговым службам экологов, правозащитников, социологов, медиков. Объединения потребителей должны получить возможность реально влиять на диалог человека — бизнеса — власти. Нужно создать реальные механизмы реализации хартий журналистов, избирателей, работников искусства и др. Из совокупности таких неформальных договоренностей и множества других положений и уставов самоорганизованных групп и сложится новый общественный договор, включив в себя законодательную базу.
В ответах на эти вопросы общество (а не политики) сформулирует новое представление о политической культуре, которая заставит партии перестать апеллировать к рефлексии плебея и научит их распознавать ожидания гражданина.
Решение данных вопросов — это взятые в совокупности интегральные представления людей о своем предназначении, которые должны быть собраны институтами ГО, селективно обобщены, а элите предстоит уточнить их с учетом новых знаний, исторического опыта и грядущих глобальных вызовов. Эти неформальные установки — дух общества, находящийся в постоянных трансформациях и развитии. Важно чутко улавливать тенденции его эволюции, укреплять в позитивных ожиданиях и оберегать от распада и уныния.
Полученная таким образом внятная картина даст возможность определить предназначение страны Украина в сознании людей и — в дополнение любви к Родине — сформулировать ожидания от Украины-государства.
___________________________________
***Деривативы, называемые производными финансовыми инструментами, представляют собой особый вид ценных бумаг; они связаны с обычными ценными бумагами и по сути являются виртуальными, суррогатными деньгами.
****Афоризм американского писателя Кина Хаббарда (1868—1930)
Газета 2000, Валентин ТКАЧ, Черновцы
